Дек
17
2014

Хорошее и непонятное

Написали мне рецепт.

Поехал я сам в Москву. До станции ночью добрался. Поезд у нас один на сутки. Не сажают — мест нет. Даже и дверь не открывают. Что делать? Стучу в дверь, ругаюсь, кричу. Что делать? Забрался между вагонами — да на крышу. Тронулись. Мороз, ветер. Закоченел.

Подъехали к Вязьме. Огни кругом. Слезть хочу, а не могу: замерз. С помощью лестницы меня сняли. В милицию ведут. Говорю милиционеру: «Браток, — говорю, — жена помирает, лекарство надо, за лекарством еду».

Рецепт я ему показал. Он меня, душа добрая, и устроил в вагон.

Достал я в Москве лекарство. Помогли. Нашел.

Приехал назад, на свою станцию. Не помню, как я уж двадцать верст прошел. В больнице дверь открываю — сразу к врачам.

«Достал», — говорю.

Провели меня в конец коридора. Кровать там, и она лежит с головой накрыта… Умерла… Не успел.

Иваша свернул с тропки, сбивчиво прошел несколько шагов и остановился, тяжело развел плечи, было похоже, что-то гнуло его.

Лощин шел но оборачиваясь. «Зачем он все это рассказал? Не надо было бы. Кто тут поможет, ведь счастья такого нет, чтоб горе захлестнуть».

Лощин подошел к Феде. Тот стоял перед низинкой у берега.

— Здесь, дяденька, маму с моей сестренкой расстреляли… Вот здесь.

Это было то самое место, где вчера Лощин с Зарухиным голавлей видели. Трава в низинке, глядит оттуда синева васильков — то грустно, то вспыхнут от нежданной встречи с солнцем, и чудится, будто кто спешит с горячим ветром: прошуршат сушистые колосья и бессильно сникнут.

Лощин хотел спросить Федю, про какую он сестренку сказал, но вдруг и сам догадался, что сестренка от первой жены Иваши. Иваша и сам сказал, что первую жену его расстреляли.

— Она тоже была бы моей мамой, если бы… — Федя не договорил, замолчал перед страшным словом.

Лощин крепко сжал Федю — под руками билось, дышало его тельце, — поднял его.

— Человеком будешь!

Иваша уже подошел и слышал эти слова.

— Трудно им быть. — Сказал он это, не утверждая, а так, как перед трудной работой говорят.

Непонятное сказал дядя, но что-то такое хорошее, сильное, и это сильное было в руках этого дяди, которые держали Федю в высоте, словно крылья, внизу с ветром неслась трава, и он вскрикнул от радости — так вдруг показалось ему, что он летит… Лощин опустил его на землю.

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий