Авг
18
2014

Воспоминания детства

Через пустырь на месте снесенных домишек, где теперь вились тропки среди уцелевших кое-где кустиков сирени, Завьялов и Настя вышли к Донскому монастырю с угрюмо и грозно темневшими башнями и стенами и куполами надворотной церкви с одиноким под звездным небом крестом.

Тень от стены, как тень веков с посвистом татарских стрел, когда-то пролетавших здесь, и глаза чужие из-за папоротников в кроваво-красных крапинах высматривали… высматривали… Тут был главный стан русских. Среди стана походная церквушка стояла. А в церквушке — древняя Донская икона богоматери. Эта икона была с полками русскими в день битвы на Куликовом поле — вставало как знамя святое в лучах солнца над полуторастотысячным войском русских, поднявшихся из терпения своего на битву с ордами, не сеявшими, а пожиравшими и топтавшими посеянное. И так все века свои бился и бьется наш человек, чтоб спасти посеянное свое от все еще безумствующего, ныне ракетами подновленного варварства.

Чернели башенные бойницы; еще недавно застекленные, светились эти бойницы огоньками жилья. В подвалах домов и тут, в этих башнях, теснились семьи — страдали, любили и мечтали на раскладушках — вслушивались в устремлявшийся к космосу век.

В воздухе напряженное, тонкое, едва слышное гудение: это звуки завода в электрическом зареве цехов, откуда по железнодорожной линии выкатываются из ворот станки на всемирный свет.

— А какие ярмарки бывали у этого монастыря! — сказал Завьялов. — Борцы с медведями, с бубнами, шарманщики с попугаями, цыгане, фокусники. Положит под шапку яйцо, откроет — петух живой. Смех, шум, гармони играют, соловьи заливаются — такие свистки с водой были. Радуги бумажные на балаганах. Вот радости вокруг, детишкам-то особенно! Мне тогда семь лет было. Отец мой вот на этом заводе работал. Кузнецом был. А я тачку со стружкой по двору возил, такая школа была… Считай, полвека прожил. Быстро! Как в огне горят годы. Мы из деревни сюда приехали. Отец и в деревне кузнецом был. Изба наша и кузня в лесу стояли. Помню какой-то солнечный день, чашка липовая с медом на окне, а за окном сосны… А здесь мы в комнатушке жили, в бывшем сарае. Окно на огород… луг… ясная даль детства. Даже трава, кажется, ярче была. Вот почему-то зиму из детства не помню, а весну с летом.

— Ясное яснее помнится, — сказала Настя. — Это и хорошо, когда ясное-то с тобой: как светлый день… Мне почему-то утро помнится, теплое-теплое, с туманом, рожь и васильки во ржи, такие синие, свежие… В букете они седеют.

— He знал, — удивился Завьялов.

— Седеют, но не вянут.

Продолжить чтение »

Виктор Ревунов. «Солнце в листьях». Повесть. — М., «Молодая гвардия», 1966

http://www.3slovary.ru/news/mify_i_legendy_kitaja/1-0-4

Оставить комментарий