Янв
28
2015

Такая сила

Арсений взял колосок, поглядел и отдал Настеньке. Она спрятала его за кофту.

—        Узнаю, как вспоминает.

Колосок тонко покалывал, прижимаясь к телу.

—        Этот день вспомнит, — проговорил Павел. — Щемит что-то сердце.

—        Клапана ссохлись. Сейчас смажем, момент.

Аверьяныч еще налил в стаканы.

Настенька поглядела на Павла: что с ним? Ведь так все хорошо. Вздохнула, и колосок остро кольнул в грудь.

—        Что ты? — успокаивающе сказала Настенька.

—        Пройдет. Так что-то.

Он давно заметил: чем красивее была жена и чем полнее было его счастье, тем чаще он чувствовал, как подкрадывалась тревога с тоской, напоминающей о разлуках войны, будто не верил, что давно все прошло… Все прошло. А вдруг ранним утром, как тогда, застучит в окно почтальон.

—        Война!..

Все прошло. Нет, нет, но выстрянет из сердца горькое жало.

Аверьяныч пересел ближе к Арсению: любил поговорить, и были охотники послушать его.

—        Ты вот еще что в своей практике заглавь. Наш лес — это не так себе какой-нибудь, сказать по-научному, ареал. Наука — это наука. Слава тут наша, боль и слезы. Вот тут где-то товарищей его расстреляли, — Аверьяныч показал на Павла. — А вон там по дороге зимой немцы мальчонку вели босенького. Свидетель наш лес слезок его и хранитель проклятия за слезки-то невинные. В грозу так и слышу это его проклятие: грохочет, как из бездны какой, и весь молниями горит.

Не успел договорить Аверьяныч, как Арсений руки поднял и воскликнул:

—        Удивительно! Я в восторге от тебя, Аверьяныч, что такой вот ты, как бог!

—       Бог! Нет, милый, такую силу не надо человеку давать: страшен он с такой силой.

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий