Дек
6
2014

Стальная кассета

Лощин лег на кровать, рассказ его не омрачил, наоборот, он был счастлив сейчас удивлением перед жизнью: столько лет было выломано, а он не обеднял, в это выломанное натекло новое и еще не закорело, билось обнаженно, как бьется, блестит сок весной на обнаженном стволе.

Зарухин все еще сидел за столом, курил. Окно было давно раскрыто, и прямо в раме ночь моросила на свету туманом.

— Вот история-то! — сказал Зарухин и, пораздумав, как-то оживился. — С ящиком и жизнь тут свою зарыл. Гордиться можешь, что смог вынести, если все так было, как ты сказал.

— Для меня так было. А для других… для других я как будто бы ящик немцам бросил, чтоб свою жизнь спасти.

— Ишь как перевернули. А ты докажи, докажи, что это не так было, — сказал Зарухин. — Доказать трудно. А так объяснять — вроде заискиваешь, мозги вправляешь… Кому вправишь, а кому и нет. Одно может доказать: ящик, если найти его. Цел — значит, ты не отдал немцам. Вот и найди!

— Этот ящик теперь как клад из легенды. Пыль, никому не нужная.

— Какая ж легенда, раз сам зарыл.

— А кому мне доказывать? Для чего? Будь он проклят!

— А зачем проклинать? Ты пострадал — ты и возьми. Право имеешь. И жить будешь… С Катенькой-то… Помогу… А что в ящике? — спросил вдруг Зарухин.

— Не знаю.

— Вот и доказал бы и утвердил бы свое право жить, как сам хочешь.

— Слушай, Зарухин. — Лощин вскочил с кровати. — Слушай ты… Я самое дорогое нашел: веру, друзей. Все погибли, а мне надежду на жизнь оставили. И все, что было, принял как испытание их веры в меня и не забуду. С этим в землю родную врос, и если сползу, то с землей, мертвый, а не подлый, как ты хочешь.

— Я не сомневаюсь, — проговорил Зарухин. Помолчал и спросил: — А то место так и не вспомнил, приблизительно хотя бы?

— Нет. Это не ящик, а стальная кассета, похожая на книгу.

— Книга-то дорогая, если правда, что говорят.

— Не раскрывали мы ее, не знаю.

— А надо бы раскрыть, — пожалел Зарухин.

— Раскрой. А мне только место скажи.

— Зачем?

— Надо мне.

— А драгоценности?

— Бери.

Зарухин лег.

Долго не могли уснуть.

Зарухин про ящик думал, что лежит он где-то под травой, и корнях, заржавевший. «Трава на том месте должна быть гуще и ярче от железа… А глубоко зарыл? — хотел он спросить, но промолчал. — А ведь искал сегодня. Брешь, искал. Где-то там искал. Где ж зарыл-то?»

— А ты кто? — спросил Лощин.

Так вдруг он спросил, что Зарухину показалось, будто он уже заснул и вдруг кто-то толкнул его.

— Почтовый номерной ящик. Всякие штучки делаем. Но дело у меня самое мирное — биолог.

— Биолог. Интересно.

Да. Любопытное кое-что есть.

— Человек, мне кажется, рожден, чтоб сделать для себя самое великое — жизнь вечную. Так вот думаю. Ведь есть же сказка о живой воде. В этом, может быть, смысл жизни, к тому идет жизнь. Не могила и червь, а жизнь вечная.

— Фантазия!

— Но когда-нибудь будет? — спросил Лощин.

— Возможно… Возможно, найдут что-нибудь. Плати миллион и получай капли на молодость.

Лощин подошел к окну и подумал, что стоит он перед неведомыми звездами, слитыми с мраком, с их чудовищными и загадочными силами, среди которых есть и та сила, которую найдет человек для своего бессмертия.

— Слушай, Лощин, ты вообще какой-то, как тебе сказать, вроде лотерейного билета, на который выпал крупный выигрыш — целое счастье. Но билет затерян где-то. Найди свой билет.

— Для того и приехал.

«Вот и понятно… — подумал Зарухин. — А то жизнь вечная… без сберкнижки».

Продолжить чтение »

Похожие сообщения

Об авторе:

Оставить комментарий