Янв
23
2015

Прокопий Иванович

Земля под кустом ольховым затравела метляком, пенником да луговым васильком, малиново зареющим в этой зеленой топи. Ходили под этим кустом люди, косили, сено сгребали, и не знал никто, что таилось тут…

Судьба здешнего лесничего Павла Пояркова таилась еще с войны, ждала почти пять лет часа своего — и дождалась.

Еще утром счетовод Прокопий Иванович позвонил из правления в милицию. Так быстро ответили, что вздрогнул Прокопий Иванович. Сейчас скажет он — и пропал Поярков.

—        Милиция? — шепотом переспросил и огляделся. В правлении было пусто и тихо, только неприколотый угол плаката шевелился от ветра, с утренним прохлад-ком вливавшимся в раскрытое окно. — Мне Донцова… Срочно!..

В трубке раздался голос Донцова. Прокопий Иванович помолчал. Может, кинуть трубку да от греха-то подальше!

—        Донцов?.. Прокопий Иванович говорит. Улика страшная…

К окну с улицы подошла жена Прокопия Ивановича — Дарья, чтобы отдать ключ мужу. Она в белой кофте из парашютного шелка. Глаза с озорной раскосинкой, быстрые.

—        Против Пояркова улика, — шептал Прокопий Иванович, повернувшись к стенке. — Все не могу сказать. Намекнуть даже боюсь, такое открылось. Мой долг сигнал дать вам лично…

Прокопий Иванович повесил трубку, не сразу зацепил за рычаг: руки дрожали.

—        Ты что мелешь? — сказала через окно Дарья.

Обернулся Прокопии Иванович, побледнел, как из плащаницы было сейчас его лицо.

—        Нехорошо это подслушивать, — сказал он и расческой зализал па просвечивающую лысину волосы в просяной рыжине. — А что слышала, то на языке замкни, а то голову снимут.

—        Тебе бы не сняли за твое трепало… Какая это улика?

—        А разве я тебе не говорил? Не успел, значит, а теперь не могу: слово с меня взяли под угрозой уголовной статьи. Узнаешь скоро, а пока молчи, забудь, не то затаскают. Слышишь!.. Ключ-то давай.

Дарья положила ключ па подоконник. Прокопий Иванович взял ключ, сунул его в портфель, где в самом углу, завернутая в белую тряпку, припрятана улика — заржавевший портсигар с нацарапанными с внутренней стороны словами. Страшные это были слова.

Закрывая на два замка портфель, Прокопий Иванович шепнул жене:

—        Теперь от Пояркова ежели что только память останется.

Продолжить чтение »

Похожие сообщения

Об авторе:

Оставить комментарий