Окт
13
2014

Несгораемый ящик

Зарухин не сразу протянул руку — обождал, пока не увидел, что Лощин готов с ним познакомиться.

— Лощин.

— Я знаю… Дежурная сказала. Я расспросил ее: просто хотел знать, что за сосед. Не люблю важных.

Крепко пожав, он отпустил руку Лощина.

— Отдыхаете тут или по делу? — спросил Лощин.

— Плыл па байдарке с верховьев. Случайно зацепился.

— Здесь красивые места.

— Давай на «ты». Это крепче, особенно если поссоримся или поспорим: на «вы» не выйдет. Даже самое безобидное «вы дурак» звучит смешно.

— Да, это так, — согласился Лощин.

— Со мной всегда спорят и ссорятся, особенно люди вчерашнего дня.

— Кто такие? Не слышал.

— Это, может быть, даже ты, Лощин.

Под берегом в мутно просвеченной воде прошли голавли, плавно, но обгоняя друг друга. Один всплыл, резко схватил стрекозу, отлило оранжевое оперение его плавников. Зарухин вскинул ружье. Лощин сжал его руку, пригнул ружье.

Голавли прошли — скрылись под обрывом.

— Это запрещено, — сказал Лощин, отпуская руку Зарухина.

— А пальцы у тебя железные. Такими пальцами глотки рвать, — со злостью сказал Зарухин и посмотрел под обрыв, где скрылись голавли: там вдруг мигнуло что-то белое, рассыпалось рябью и погасло.

Лощин глядел совсем в другую сторону, на грачей, как они перелетали над лугом, и показалось Лощину, будто бы он уже когда-то видел этот луг.

— Что за место? — спросил Лощин.

Зарухин подошел ближе к обрыву.

«Надо запомнить. Тут они, видимо, и пасутся», — подумал он про голавлей и приметил место, самый этот обрыв, под которым мрак вился где-то у дна. Обрыв в закремневших морщинах и трещинах, в корнях.

— Не знаю… Пожрать бы надо. Пошли.

Они поднялись по траве на тропку. Трава вокруг густая, кущами, яркая там, где были когда-то окопы.

— Многим пришлось тут травой прорасти, — и Зарухин поворотил траву, заглянул пристально в самую глубь. — Тут, между прочим, говорят, где-то несгораемый ящик зарыт. Еще с войны.

— Несгораемый ящик? — переспросил Лощин.

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий