Авг
28
2014

Нельзя пойти, ушел он

Настя и шофер стояли возле машины. Палил из рва горький жар полыни, сухо потрескивали кузнечики в теплых медово-белых кашках.

— Кто же больной? — спросил шофер.

— Его отец.

— А он, значит, был против, сын-то? Вот и расти. Все отдай, а придет момент — ты уж и в комнате лишний, мешаешься, и щец каких-нибудь жди с отдельной миской.

— Он не такой…

Дмитрий вернулся с охапкой сена, еще мягкого, вялого, с горячим запахом солнца и не иссохших еще дождей, влагу которых когда-то всосали эти травы кашки клевера, вьюнки и шершавые, неотцветшие стебельки мяты, свитые донником.

В машине Настя сняла косынку, расстелила ее на коленях.

— Давайте сено, а то растеряете все.

Дмитрий положил на косынку сено. Настя с шорохом связала его в узелок.

***

Во дворе больницы, у ограды с раскаленными солнцем черными чугунными прутьями, горестно лежал на скамейке узелок с сеном.

***

— А теперь все сказать могу. Все скажу. Что ж таить о человеке? Человек был! — сказала Настя Дмитрию, когда они свернули с Выставочного переулка на тихую в вечерний час Донскую улицу.

— Что ты можешь сказать? — проговорил Дмитрий.

Настя, как и не слышала его, шла в задумчивости, и вдруг какой-то свет мелькнул по ее лицу.

— Вот так и вижу его… Через луг к реке идет, такой задумчивый. Веточка какая-нибудь в руке или цветок. Один цветок: жалел он их губить, цветы-то. У него и улыбка была какая-то задумчивая, будто радости ему не хватало на улыбку — вот чуть-чуть.

Приехал он как-то. Мне уже девятнадцать лет было. Гуляем за деревней, а он идет. Зовут девчата:

«Погуляйте с нами, Алексей Иванович».

Девчат много, а ребят нет, только письма от них из армии. Но зато гармонист наяву — серьезный, из партизан. Заиграл он вальс, такой вальс, что покрасивело все вокруг — радостно и грустно, будто было что-то красивое в твоей жизни — прошло или еще ждет? Где-то ждет?

Подошли к Алексею Ивановичу. Гость тут, сосед мой.

«В Вене, — говорит, — когда войну закончили, последний раз танцевал».

«С девушками?» — спрашиваем.

«Конечно».

«Красивые они там?»

Взял он мою руку, другую — под косу положил. Глянул в глаза и закружил — закружились звезды.

«Девушки все красивые», — говорит.

Несусь за ним. А шаг у него сильный, широкий. Ремень военный его скрипит… Все помню! Помню, как ушел он… Один среди дороги. Догнать его, пойти с ним. Так хотелось пойти с ним. Нельзя: семейный, семья у него — жена, сын.

Продолжить чтение »

Виктор Ревунов. «Солнце в листьях». Повесть. — М., «Молодая гвардия», 1966

Похожие сообщения

Об авторе:

Оставить комментарий