Дек
15
2014

Молоденькая и счастливая

— Пришел, глянул на пепелище да на могилу ее, быльем повитую, крест поставил, высокий крест, что высокой смертью погибла. И уехал. Да от души своей не уйдешь. Камень скорее размоет, как твой белый камень, может, размыло, а в душе и пепелинка от сгоревшего житья не смывается. Зарастает только молодым живьем. Так я тогда от себя уйти хотел. Сибирь, дорога, тайга, люди разные. Живи, а не живется. По своей сторонке я тосковал. Горькая, битая, погорелая, да одна родная-то мне. Дух луговой спился, такого лугового духу нигде нет, особенно когда по солнышку влажный ветерок с запада подует, такой дух, что хоть в соты лей. — Иваша вздохнул не сразу, а потихоньку тянул ноздрями, чтобы почувствовать парок этой настоянной цветами теплыни. — Назад я вернулся. Вот и слушай. Там хоть война была, а тут самая тишина. И вот что в той-то тишинке случилось. Приехал я. Женился во второй раз. С холодов приехал, а у нее печь с огнем, и по лицу-то ее так какой-то огонек и бегает. Полюбилась мне. Легла на мою тоску ласка ее с молодостью, что и засветало на сердце.

Стали жить. В пастухи я пошел, а она на ферме работала. Мне все равно какая работа, я могу любую работу делать. Но с той поры в пастухах и остался.

Вот раз пришла она ко мне на пастьбу перед вечером. Любила она у воды посидеть. Книги читала. А то сядет, бывало, на самом краю и глядит, глядит в реку, тихая сама. В этот раз неподалеку от дороги я пас. Подъехала машина к берегу, и двое выходят — он, а с ним какая-то молоденькая. Разделась она, купаться кинулась, смеется, модой брызгает, бегает по песку…

Быстро собрались они и поехали. А моя Дуня глядит вслед. «Счастливая, — говорит, — какая счастливая».

Продолжить чтение »

Похожие сообщения

Об авторе:

Оставить комментарий