Дек
5
2014

Крест человеку

Лощин закурил, и Зарухин теперь, глядя на его руки, медлительно-мудрые, в расколосившихся морщинах, догадывался, какой крест выпал этому человеку.

— Про один момент скажу, — продолжал Лощин. — Когда в тюрьму привезли, вот про этот самый момент, когда ворота раскрывались — раскрытие ворот… Ворота — высокая чугунная стена в тупичке, мимо идут люди по своим делам. Так просто, близко все, и среди них эти ворота. Блеснул глаз в стене и долго вглядывался, очень осторожно, подозрительно: нет ли тут какой хитрости?.. Угрюмо так содрогнулась, раздвинулась стена. Глубокий двор, замощенный булыжником, а там еще — другая стена, бетонированная. Черно во дворе. Машина медленно пошла, ближе и ближе к черте. Это я заметил — черту, протертую в булыжниках воротами. Тень наплыла на машину оттуда, из глубины двора. Холодом каким-то обдало. Конец!.. Я хочу жить! Я не виноват. Но что ты поделаешь. Ворота опять заскрипели, завизжали, сдвинулись за машиной — осталась маленькая щель с солнцем, луч все время мигал: его пересекали идущие там по улице люди. Потом ворота дрогнули с лязгом, как от подземной силы, и совсем закрылись.

Это никогда не забуду.

Вскоре был отпущен. Были и за этими воротами люди. Что делать? Из-за легенды жизнь мою загубить? Мне и от войны досталось.

Уехал я тогда подальше с глаз долой, но чувствовал — следят, а может, после уж так казалось.

Вот и прожил я свою жизнь по баракам на стройках, по чужим комнатам по сей, считай, день.

В Сибири, на Дальнем Востоке был, на Волге, потом поближе, в Рязань, перебрался — и как все равно с этой стороны ветром подуло, потянуло меня сюда, затосковал.

Время, что ль, подошло, годы так быстро отсчитали свое, что и не заметил. Затосковал я… Тревожно как-то, что может быть хорошо. И тут мне последняя надежда почудилась. Сюда и приехал, к этой надежде. А где она — не знаю.

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий