Янв
27
2015

Илья Посохин, полицай

Настенька подняла руки, чтоб поправить косынку, из-под коротких рукавчиков обнажилась медового цвета кожа. Он опустил глаза, а она еще некоторое время смотрела на него: «Был бы озорной, сколько девчат кругом».

—        А кто помогать мне будет? — сказала Настенька.

—        По этой уж части я специалист, — отозвался Аверьяныч. Он снял ружье, скрутил патронташ и сунул его в траву. — Вот так-то, пусть и сбруя отдохнет.

Настенька достала из-под куста сумку. Расстелила на траве полыхавшую под ветром скатерть. Аверьяныч быстро поставил бутылки с вином, выложил свертки из чемодана Арсения.

—        Тут так все трудно купить, — сказал Арсений.

Аверьяныч шлепнул в донышко бутылки и зубами вырвал высунувшуюся наполовину пробку, отплюнул ее.

—        Даем, а там распределяют. Кому — премию. На тебе, милый, сто тысяч и на твою отсталую от живота грудь золотой значок за описание комара, каким он манером пронзает… Стервец! — выругался Аверьяныч и подхватился, зачесал бок.

Настенька засмеялась.

—        Лучше бы ты случай рассказал.

—        Травка, она про свое шумит, а про наше помалкивает. У меня тут как-то налоговый агент остановился. Сел чай пить. Пьет и с подозрением на самовар глядит. «Что это, — говорю, — глядишь?» — «А, — говорит, — орлы и медали на ем». — «Так, — говорю, — они не живые, не вредят. Символ». — «Символ. А какой? Царский». — «А мне, — говорю, — хоть орлы, хоть медали, вода бы кипела. И был бы чай краснодарский. А ежели тебе не нравится с этими орлами пить, бери вот черпак и к курям иди. Я им там налил, и тебе хватит».

Павел мыл стаканы в реке. Под сыро преющей краюхой берега вились в воде розоватые корни ивы. Согнулась она, опустив зелено-серебристые косы над глыбью: медленно кружилась вода и чуть только за листья тянула иву, но когда-нибудь всю ее возьмет и обдаст мраком и стужей эта глыбь, в которой обманно горело отражавшееся солнце. Ива скрипела где то под комлем и струящихся побегах с багровыми и кроновыми, похожими на родинки галлами на листьях.

Тут Павел убил Илью Посохина, полицая.

«Жил бы, может, сейчас, — подумал Павел: отходила с годами ненависть, и жаль было чего-то. — Что-то болит во мне. Почему это? Неужели душа свое что-то видит?» «Не губи!» — вспомнил Павел, как крикнул Илья, упал на орешники, которые, согнувшись, укачивали его на вечный сон, редко, как вздохи, всплескивали вырывавшиеся из рук его ветки…

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий