Ноя
8
2013

«Эллада»

Из Анакреона

Скромно пальчик на губы положит,
Белою тканью завяжет глаза,
Только скажет: слепой положите!
Попробуй — пусти ее в двери!
Тогда уж никто и ничто не поможет.
И, кажется, жить без нее невозможно, нельзя!
Сердце твое унесет, похититель.
Будешь бороться с собой, как с неистовым зверем.
Тебе не помогут, о друг, заклинанья,
Душистые травы и светлые воды Итаки,
Тебе не поможет великий Дельфийский оракул.
Гони же от двери лукавое, злое созданье.
Мудрые свитки возьми, кипарисовый факел
Зажги… Привяжи у жилища собаку.

I

Из Сапфо

Путник, ты твердо-ли знаешь дорогу
В Афинах, ведомый медвяной луною.
Вспомнишь ли портик приветного дома
И роспись цветную на каменных фризах?
Путник помедли, помедли немного!
Путник, луною медвяной ведомый,
Доверься луне и капризу!
Путник, останься до завтра со мною!
Путник, в амфорах? — киприйски напиток,
На пурпурном ложе — шафран, и вербена, и маки.

Бронзовый Эрос в лукавом молчаньи
Поведает нам на шелках изголовья
Все нежные тайны самой Афродиты…
Путник, а завтра я крикну тебе: до свиданья!
А ты, заалевшие кровью,
На левом плече сохрани поцелуев горячие знаки.

II

Ветер закутал соленою пеной
Синие дали, маяк и утесы
Слушай, ремни развязав у сандалий
Мятой и розой натру до колена
Смуглые, крепкие ноги матроса.

Слушай, стихия морей — лицемерна.
Бури там скоры и гибель безвестна.
Руку давай! и поднимемся в город;
Видишь фонарь золотой над таверной,
Хочешь — я буду твоею невестой?!

Слушай, как бьется лукавое сердце.
Ветра и ночи боятся, быть может!
Милый, мгновенья, под утро короче.
Милый, скорее! ты должен согреться
В шелковых тканях душистого лона.
Я расплету мои черные косы,

Тело сирены — белее магнолий.
Плечи целуй! и уста, и колена!
Алым устам молодого матроса
Буду покорной до пламенной боли.

Крепко ремни завязав у сандалий,
Завтра, суровым и строгим матросом,
Рано поутру увидишь ты снова
Синие дали, маяк и утесы.

Песня матросов

Ветер повеял прохладой.
Эй! запевайте, матросы!
Счастье в морях — неизменно.
Завтра увидим, наверно,
Белые стены Эллады
Пену прибрежных утесов.
Грузы тяжелые в трюме:
Шерсть и вино из Милета,
Синяя сталь из Дамаска.
Завтра — за новою сказкой
Мы уплывем до рассвета
В гавань чужого Фиуме.
В бурю зеленые косы
С песней распустят сирены…
Низко кружит буревестник,
С нами и сила, и песни.
Эй, запевайте, матросы!
Счастье в морях — неизменно!

Эпитафия

Путник, пол этой гробницей
Тело зарыто поэта.
Одно только тело, лишенное сердца.
Случилось же так потому
Что в Афинах жила Фиалета.
Ей отдал я сердце.
Она его мне возвратила со смехом.
В хореи и ямбы
Вложил я ненужное сердце
И с песней развеял по свету.

Вечер Филона

Только лишь Геспep по синему склону
Звезды рассыпал к ногам Афродиты,
Море услышало голос сердитый,
Голос сердитого старца Филона.
Бахус, лукавый товарищ Ироний,
Старцу повсюду сопутствовал ныне.
«Знаешь ты, девы грустят о Филоне,
Если хоть взглядом иль словом их минешь.
«Годы, главу убелив сединою,
«Кровью кипящей наполняли сердце.
«Каждая, взором встречаясь со мною,
«Может ли тотчас огнем не зардеться?
«Я ни одной не давал предпочтенья,
«Чтоб зависть не стала их новой подругой».
Голос стихает и легкие тени,
С моря поднявшись, кружатся по лугу.
Бахус на берег склоняет Филона,
Верный Морфей уврачует обиды.
Долгo он Эрос бранил полусонно
И звонко смеялись над ним Нереиды.

Ант. Мухарева

1921 г.

Оставить комментарий