Авг
19
2014

Двенадцать копеек

Они шли возле какого-то забора, оставшегося от бывшей окраинки. Жгуче пахло крапивой.

— В луга бы сейчас да сеном подышать, — сказал Завьялов.

— Далеко до лугов… Мы так жалели с мамой, что уехали из деревни. Не надо было избу продавать. Пусть бы стояла. Поспешили мы. Деньги как-то разошлись. Мама дворником работала. А по вечерам убирали чужие квартиры. За это платили. Хотели собрать на избу. Хоть маленькую, с одним окошком. Так и видели мы это окошко в подсолнухи. Так это красиво — цветущие подсолнухи, будто солнечное облако какое наплыло и колышется под окном. А тут окно в подвале было; под решеткой. Стекло всегда, как свинцовое, холодное. Мама заболела, летом в деревню уехала. Чего-то я ждала. Училась, работала: вагоновожатым была, почту носила, убирала квартиры и дачи, как это делала мама. Все ждала чего-то. Все, видимо, ждут — какую-то свою мечту. И остается с годами одна нескошенная мечта: найти, встретить человека, друга. Простенькая, может быть, мечта, вроде бабьего платка застиранного.

— Почему? Без этого жизни нет, глохнет человек, как забытый колодец. Видела забытые колодцы?

— Приходилось. В лесу как-то видела.

— И жила есть с чистой водой, а зарос и заглох мраком.

Как-то тихо улыбнулась она, что грустно стало Завьялову от этой ее улыбки, словно бы для того и улыбнулась, чтоб так отвести эти не для нее верные его слова.

Вишитті плаття в інтернет магазині vushuvanka.com.ua

— Обидел я тебя? Прости, — сказал Завьялов.

Настя о своем уже думала, свое хотела сказать.

Усмехнулась: поймет ли?

— Была я и замужем, Алексей Иванович. Думала — навсегда. А как вышло… Купила я как-то за двенадцать копеек «Пигмент» — ботинки чистить. Вышли из магазина, а он и говорит:

«Я же сказал тебе: не покупай».

«Купила. Что тут такого?» — говорю.

«Но я сказал. Ты слышала?»

«Слышала».

«И купила?»

«Из-за двенадцати копеек, — говорю, — какой-то разговор завел».

«Дело не в двенадцати копейках, а в принципе. И у меня принцип».

Как услышала это, повернулась — и от него…

— И ушла?

— Ушла.

— Совсем?

— Откуда все это?

— Трудно сказать.

— Ведь крикнул даже: «И у меня принцип!»

— Видать, унижали всю жизнь, сам унижался, терпел, а тут и крикнул, чтоб больше уж не отступать, остановиться на двенадцати копейках, на последнем.

— Может, и так

— Приходил потом? — спросил Завьялов.

— Нет… Когда разводились, после суда вышел и говорит: «Горд я!»

«Чем же ты горд?» — спрашиваю.

«А вот что смог из-за принципа двенадцать копеек выше тебя поставить! И грош свой из-за принципа выше всего поставлю…» Но будет о нем.

— Интересно, — в раздумчивости проговорил Завьялов. — Лет-то сколько ему?

— Было тогда под тридцать. Счетоводом на складе стеклотары работал. Окно из его конторы выглядывало на какую-то свалку со сточной канавой от кожевенного завода… Но будет о нем. Будет о нем, — повторила Настя. — Я с солнцем человека ждала. Чтоб с солнцем человек был. Есть такие. Видела. Встречала даже. Высоко взяла, да уж лучше так, чем терпеть, как под колодой жить. Не смогу. Ждать смогу, а терпеть принцип какой-нибудь — нет.

— Вот ты какая! Как-то сверкнула вдруг, Настенька… А я про какой-то колодец.

Замолчала, даже остановилась Настя.

— Правда, — и радостно и робко сказала она. — Такой вечер сегодня. Темно… темно… А вот вижу… — и снова замолчала.

— Что, Настенька? — спросил он тихо: боялся вспугнуть нежно заробевшую ласку в ее глазах.

— Можно, скажу?

— Конечно, Настенька.

— Вижу в тебе родное. Будто это и ждала… Что говорю! Как пьяная. Это я от радости. От радости такая. Чего радость-то свою бояться?! Ведь так не придумаешь, не рассчитаешь никаким умом, чтоб так вот случилось.

Продолжить чтение »

Виктор Ревунов. «Солнце в листьях». Повесть. — М., «Молодая гвардия», 1966

Турфирмы Санкт-Петербурга — это фирмы, которые помогают Туроператорам в реализации туров за вознаграждение. Это посредник между организатором тура и конечным потребителем тура.

Оставить комментарий