Янв
27
2015

Цветок человеческий

Подошел Арсений. Хотел на прощание воды попить из Угры. Зачерпнул полный стакан и стал пить: пахло из стакана рекой и сладким цветением шиповника.

—        Жаль уезжать…

—        Забудешь за первой осинкой, чего жаль было, — сказал Павел.

—        Нет. Я буду писать вам. А если вернусь, будем работать вместе.

—        Если не порубят все под корешок.

—        Надо сражаться, не допускать.

Павел поглядел па его волосы, будто первый раз увидел, какие они легкие, светлые, с пробором, красиво возвышавшем его лоб.

«Счастливый ты, даже и не знаешь, какой ты счастливый», — подумал Павел.

Арсений допил воду с плававшим корешком: водой не плюются, каждая капля и даже этот корешок — все дар природы.

Они поднялись по тропке наверх. Тут зеленый свет травы скошен тенью под кустом, где скатерка.

—        Садитесь, — пригласила всех Настенька. — Тут и правда хорошо.

Она поджала ноги, укрыла их юбкой — и похоже, что прямо из этой высокой травы выросла она в синей косынке, — улыбнулась, так было ей радостно.

«Цветок человеческий, — подумал Арсений, — живой, красивый».

Аверьяныч налил вина в стаканы.

—        Руки дрожат, не обмериться бы… К нам тут намедни на машинах приезжали рыбу ловить. Вино, закуска всякая. Пьют, а вино бездействует; от этой закуски во мне слюны столько, что вино вроде бы как разбавленное получается. Пахомыч был, ловлей руководил. Рюмки тонкие, серебряные. Хватил он эту рюмку. Гляжу, в руках пусто, рюмки нет. Не в бороде ли где исчезла? А не дай бог проглотил. Для здоровья это уж ладно, что проглотил, это свое здоровье, тут сам хозяин. А как, думаю, скажут, что серебряную рюмку проглотил специально для обогащения. Украл таким манером. Тут и к прокурору могут доставить. Гляжу, вздохнул, да как эту рюмку откашлянул из горла. Не целился он, конечно, а прямо в ихнюю собачонку угодил, в пупсика. Мокрого места не осталось… Нет, так слегка мокро было.

Шутку приняли, посмеялись. Подняли стаканы. Выше всех Павел.

—        За наш лес!

—        И за его хозяина, — добавил Арсений.

—        Нет, я не хозяин. Я лесничий.

—        Это поэтичное.

—        Это слово от леса. Лec-то с надеждой и лаской дал это слово — лесничий.

—        За лес, — сказал Арсений, — за вас, Павел Иванович, с благодарностью, помогли мне, многое узнал от вас, и за вас, Настенька. Вы тут как береза. Я люблю березу за красоту ее, береза белая.

Настенька чуть пригубила и поставила стакан.

—        Такие хорошие слова на меня потратили. Их, может, девушка ваша ждет.

—        Что ж, если так вышло.

—        Слова не сено: в запас не положишь, — сказал Аверьяныч.

Павел сорвал травинку — колосок в сизой пыльце, которая обсыпала его руку.

—        Посмотрите. Простенький на вид, а положи-ка его, спрячь. Как он зимой про жаркое лето вспоминает!

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий