Янв
16
2015

Ало-розовая плазма

«Белый камень». И от этих слов как бы вдруг белая рябь рассыпалась в темноте. «Где это было, я видел? Там, на реке, на том самом месте, где голавли прошли, там белое что-то рябило. Сказать, вот сейчас и сказать: видел белое, на реке всплыло. — Но с напряжением остановил себя Зарухин и даже головой под подушку врылся. — Сам узнаю, что там есть… Ящик». Будто кто подкрался и шепнул: «Ящик».

Зарухин тяжело дышал под подушкой, было душно и жарко.

«Там и искать… Трава… трава должна быть ярче на том месте с железом».

Он осторожно выбрался из-под подушки. Увидел в темноте бледное лицо Лощина.

«Сказать или нет? — И опять с напряжением остановил себя: — Сам найду и разрою».

Свет полыхнул и комнате, и погас, и снова наплыл с движущимися тенями: проохали на покосы машины с говором и смехом, и долго из отдалявшегося гомона доносился смеющийся голосенок девчушки. Далеко уж машины, а он все бился своей радостью в этом расплывающемся и кропившем тумане; вот и пропал — тихо, да нет, пробился, смеется голосенок или уже чудится в ласковой дремоте.

***

Зарухин вышел во двор гостиницы. Моросило из сумрака и капало с прозябших малин у сарая. Сюда, в сарай, и зашел Зарухин взять лом. Видел его вчера у стены, когда червей для насадки копал.

В сарае — дрова, пахло от них березово-прелым духом, по крыше шептал дождь о покое.

Зарухин поднял лом — тяжело и холодно толкнул в руку, будто живое проползло, гадость какая-то показалась, черная по березовой щепе. Отскочил Зарухин с просквозившим по телу страхом.

«Инстинкт как сработал», — подумал Зарухин и впихнул лом в брезентовый чехол из-под спиннинга, чтоб никто не увидел.

Дорога за гостиницей уходила в туман, разливавшийся от реки, и котором, смутно преломляясь, чернели с уже топившимися печами избы, и было похоже, что это скалы вздымались и из недр их плескал огонь.

По пояс вымок Зарухин, пока дошел до моста — ложбинки у берега. Тут видел он, кап белое всплыло и рассыпалось.

Река еще теплилась и пару, светала. Зарухин встал на колени и глянул с берега вглубь. Темно, вьется там что-то аспидно-черное.

Не видно… Зарухин поднялся. Где ж искать? Вот шиповник и росе, в паутине, вон береза среди поля, а дальше — железно нелепый куст дуба, и тихо-тихо кругом, глядит, притаившись, весь этот простор на Зарухина. Сгорбился он от холода и сырости, на коленях глина налипла.

«Надо психологически решить, где он мог зарыть, — гадает Зарухин, и хочется закурить, но мокры руки, никак не загораются спички. Закурил наконец. Как мутит голову дымок, тошно. В землю только припрятал, некогда ему рыть и накапывать было, — а место такое приметил, что другим неприметно было. — Тут где то, ведь и ходил тут вчера, в траву глядел. Кущей трава должна быть, снопом, — раздумывал Зарухин. — Сейчас роса, не видно».

Он глянул на восход: там уже переливалась ало-розовая плазма и светились в вышине облака пад простором с жидким блеском росы, которая вдруг заискрилась: всплыло малиновое солнце, подуло оттуда теплом.

Продолжить чтение »

Об авторе:

Оставить комментарий